Есть ещё одно сомнение, значительно снижающее восторги от эффективности платных психологических услуг. Психотерапевты тоже люди и им тоже хочется хорошо жить (кто бы спорил!) Но поскольку реально существует «рынок психотерапевтических услуг», то часто им приходится вести отчаянную конкурентную борьбу на этом «рынке», т. е. приходится заботиться о своей рекламе и подстраиваться под вкусы и капризы своих возможных клиентов. Поэтому неизбежны ситуации, когда психотерапевт просто вынужден отказываться от идей и методов, которые, как он считает, нужны многим клиентам, но которые самими клиентами (или коллегами психотерапевта) не принимаются.
Проблема в том, что если всё-таки отношения психолога и клиента приобретают пусть не дружеский, а просто человеческий характер, то сам факт «оплаты» таких отношений может значительно снизить уровень возможной «дружбы» и «любви» (в смысле «агапе» — по К. Роджерсу), и соответственно, значительно примитивизировать психотерапевтические отношения между клиентом и психологом по сравнению с тем, какими они могли бы быть. «Доброе дело тем меньше заслуживает благодарности, что неизвестна его цена», — писал Ф. Бэкон. Конечно, многие клиенты и психотерапевты это «переживут», но осознание какой-то «фальши» в их отношениях всё равно присутствовать будет.
Более сильное возражение против отождествления «психотерапевтических отношений» и «дружбы» связано с тем, что «в истинной дружбе таится прелесть, непостижимая для заурядных людей» (по Ж. Лабрюйеру), и с тем, что «дружба может соединять лишь достойных людей» (по Цицерону). Действительно, к психологу приходят самые разные пациенты, в том числе, и «заурядные», о чём, например, откровенно говорил и К. Роджерс, рассматривая ситуацию взаимоотношений со «скучным клиентом». Но если к психологу придёт клиент, совсем «не заурядный» и близкий ему по духу, неужели между ними не может возникнуть искренняя дружба?
И всё-таки «психотерапевтические отношения» и «дружбу» развести можно, ведь, как отмечал ещё Д. Вашингтон, «Истинная дружба — медленно растущее дерево; она должна претерпеть потрясения от несчастий, прежде чем заслужить своё название». Правда, и в психотерапевтических группах отношения тоже часто «вызревают» медленно, и, кроме того, в таких группах часто выделяют и специально организуют этап «агрессии на терапевта», чтобы потом преодолеть его и выйти на более интимный уровень взаимоотношений...
На самом деле, очень сложно чётко и понятно развести «психотерапевтические отношения», «дружбу» и «любовь». И если «отношения психотерапевта и клиента» ещё как-то пытаются концептуализировать, то «любовь», «дружба» какой-то серьёзной концептуализации пока, слава Богу, не поддаются, т. к. в них в наибольшей степени проявляются человеческая уникальность, творчество, достоинство. Сама ценность любви и дружбы в том, что каждый человек понимает их по-своему, что и позволяет людям выстраивать уникальные, неповторимые и именно этим особо ценные (бесценные!) отношения друг с другом. И может так оказаться, что пришедший к психологу клиент захочет увидеть в своих отношениях с психологом то, что близко его собственному пониманию дружбы или даже любви... Но если психолог начнёт объяснять ему, что их отношения — это отношения специалиста и клиента, то некоторые клиенты могут быть сильно разочарованы, т. к. заведомо не получат того, ради чего они вообще пришли к психотерапевту — за подтверждением того, что «могут быть любимы» (по К. Роджерсу).
Действительно, в традициях западного общества, особенно среди высокообеспеченных слоев, типична ситуация, когда, например, жена обращается к мужу, желая обсудить с ним какие-то свои личные проблемы, а он спокойно заявляет ей: «У тебя свои проблемы, не мешай мне — сходи к психоаналитику, а я оплачу расходы...» Важно понять, что часто клиент-пациент обращается к психологу только потому, что в реальной своей жизни он не встретил настоящего друга, который смог бы его по-человечески выслушать, или потому, что лишён настоящей любви. Примечательно, что К. Роджерс главную проблему психотерапии связывал с тем, «что может сделать психотерапевт, дабы в конце концов сообщить клиенту, что он любим», любим не в смысле «эроса», а в смысле «агапе», т. е. любви, которая не требует ничего взамен... (по К. Роджерсу). При этом сам К. Роджерс считал, что для решения этой задачи «не имеет особого значения не только теория, но и техника» (цит. по Кану, 1997, с. 41). И как быть в этом случае, если непременным условием эффективной психотерапевтической помощи должна быть, по мнению многих специалистов, так называемая «дистанция» между психологом и клиентом?..
Традиционно отношения между психологом и клиентом отличают от того, что называется «дружбой». М. Кан примерно так обозначает и обосновывает общепринятые различия между отношениями в психотерапевтическом процессе и отношениями с другом: «Терапевтические отношения эффективны в той мере, в какой клиенты (относительно) свободны выражать и изучать свои чувства, свободны от неизбежных забот, характеризующих повседневное социальное общение. Когда я пытаюсь высказать свои чувства другу, мне весьма сложно оставаться в соприкосновении с самими чувствами и их изменениями. Но задача значительно осложняется, если речь идёт о чувствах моего друга и моём беспокойстве по этому поводу... Кроме того, я подвергаю цензуре чувства, которые, полагаю, вызвали бы у друга нечто, с чем я не хочу сталкиваться. Таким образом, большинство нетерапевтических ситуаций рассчитано на то, чтобы уменьшить возможность узнать чьи-либо чувства и, таким образом, снизить риск разделить их. Терапевтические ситуации — совсем другое дело... Они уникальны тем, что поощряют клиентов обращаться — как можно глубже — к своим желаниям, порывам, страхам, фантазиям. Такой подход предполагает выход за рамки „реального“ или приемлемого в обычных взаимоотношениях» (Кан, 1997, с. 124-125).
Представьте ситуацию: к Вам пришёл(а) друг (подруга) с серьёзной жизненной проблемой в надежде получить моральную поддержку или просто выговориться. Becь вечер вы внимательно выслушали близкого себе человека и почувствовали, что сумели помочь ему в моральном плане, а поздним вечером, уже провожая его, сказали: «Ты знаешь, заплати мне столько-то и столько-то, ведь я тебе помог...» Спрашивается, останетесь ли вы после этого друзьями? А если Ваш(а) друг (подруга) даже заплатит Вам, то можно спросить ещё жёстче: «А были ли вы настоящими друзьями?» «В настоящей дружбе нет ни должников, ни благодетелей», — заметил Р. Роллан, другой умный человек сказал, что «тонкой душе тягостно сознавать, что кто-то ей обязан благодарностью; грубой душе — сознавать себя обязанной кому-либо...» (Ф. Ницше). Конечно, рассматриваемая проблема и приведённая ситуация — «нехорошая», «неудобная» для спокойного размышления, и в чём-то мы, наверное, передёргиваем...
2. Сострадание за деньги как оскорбление личного достоинства
И поскольку так рассуждают большинство клиентов и пациентов, то со всем этим во многом можно согласиться, хотя известнейший психотерапевт К. Роджерс предостерегал от рассмотрения психотерапии по аналогии с медициной, т. к. хороший хирург может и не любить своего больного, а психотерапевт — просто обязан на практике демонстрировать своё безусловное позитивное принятие клиента. Но есть и другие существенные сомнения в «обоснованности» непременной платы за психологические услуги, о которых будет сказано дальше.
При этом часто проводят аналогии с медицинской практикой, когда успешно отоперированные больные, желая отблагодарить уважаемого врача-хирурга, иногда получали в этом отказ, и после этого их состояние здоровья резко ухудшалось. Обычно этому даётся примерно такое объяснение: «Раз Вы не хотите взять от меня в благодарность подарок (или деньги), то, видимо, операция прошла неудачно, и Вас просто совесть мучает...» В итоге, больной ещё больше «накручивает» себя, и его состояние, действительно, ухудшается. Мораль: надо не только брать большие деньги за медицинские и психологические услуги, но и стараться держать высокую цену на эти услуги, чтобы вызывать у клиентов-пациентов особое почтение к таким услугам и формировать то, что психологи называют «психотерапевтическим мифом» (веру в психолога и в его удивительные методики, которые, естественно, «многого стоят»).
Обоснование здесь примерно следующее: «Если я заплатил деньги, то я хочу получить результат (услугу). При этом я не хочу чувствовать себя обманутым, и постараюсь даже помочь психологу лучше решить мою проблему». Таким образом, клиент готов даже проявить определённую активность в решении своей проблемы, и даже сам стремится к сотрудничеству с психологом-консультантом (хотя бы для того, чтобы «контролировать» его и своевременно напоминать о том, что «деньги заплачены не зря, поэтому извольте стараться...»)
Проблема платности психологических услуг является своеобразной проверкой готовности психолога к внутреннему компромиссу и уровня его профессионального достоинства. Эта проблема как бы аккумулирует в себя всё, о чём мы говорили до этого, и преломляет в плоскости взаимоотношений психолога с клиентом. Обычно при анализе данной проблемы ссылаются на исследования (большей частью из области психиатрии и психотерапии), убедительно «доказывающие» большую эффективность именно платных психологических услуг. Даже на уровне здравого смысла можно согласиться с тем, что многие люди любую услугу воспринимают именно как платную, т. к. услуга — это «тоже работа», и за неё обязательно надо заплатить.
1. «Проданная» услуга как условие эффективности психологической помощи
ПРОБЛЕМА ПЛАТНОСТИ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ УСЛУГ
«Проблема в том, что если всё-таки отношения психолога и клиента приобретают пусть не дружеский, а просто человеческий характер, то сам факт „оплаты“ таких отношений может значительно снизить уровень возможной „дружбы“ и „любви“,... и, соответственно, значительно примитивизировать психотерапевтические отношения между клиентом и психологом по сравнению с тем, какими они могли бы быть».
После статьи размещён отрывок из рассылки Владимира Леви «Конкретная психология», где он также размышляет о психологической коммерции.
Автор рассматривает проблему с различных точек зрения. Правда, он не предлагает конкретных путей её преодоления, и даже намёков на них. Но признать наличие проблемы — уже шаг к решению.
Предлагаемая статья найдена в интернете. Причём по данному вопросу, кроме этой статьи, в общедоступном психологическом интернете более-менее интересных материалов не нашлось. Заговор платных психологов? :)
Проблема платности психологических услуг - afield.org.ua Проблема платности психологических услуг является своеобразной проверкой готовности психолога к внутреннему компромиссу и уровня его профессионального достоинства.
